Предлагаю вниманию еще три своих блога

Yuki-onna.ru - об аниме, и японской культуре

Seirios.ru - блог на тему "непознанного" и "загадочного", в т ч о культуре Древнего Египта, космосе, философии и т п.

krakozyabr.ru - преимущественно о японском языке

Давно еще ни один новый музыкальный коллектив  не подвигал писать о них какие либо отзывы, не говоря уже о содержательных рецензиях Теперь такой коллектив нашелся, и по иронии судьбы, он приписан к Зеленограду - городу, в музыкальном потенциале которого я разочаровалась после посещения фестиваля Зеленоградского рок клуба. И самое смешное, что с некоторыми участниками группы, о которой я хочу написать, я знакома давно и училась с ними в одной школе). Вот уж не думала, что наш несчастный поселок  и вызывающий у меня гнетущее впечатление серости Зеленоград способен породить настоящие рок таланты.

Я думала, что в нашем городе играют исключительно в рамках стандартных стилей: панк, альтернатива, металл, поп рок и рокапопс. Но группа АТРИКА, которая приписывает себе стиль арт рок, разрушила эти стереотипы и сдула  весь мох с моих ушей.

Я не могу сказать ,что АТРИКА играет арт рок. Скорее экспериментальный рок)) У музыки этой группы такое смешение стилей, что получается нечто совершенно новое. Это фолк, хард рок и пост панк в одном флаконе. Возможно ли совместить такие несовместимые вещи? Оказывается, возможно. Еще заметна "закваска" русского рока -КИНО, немного Насти Полевой , вообще питерского и уральского рока 80-90х (это правда чистое ИМХО). То есть руппа развивается в традициях русского рока, не пытается копировать Запад и выглядит вполне достойно по звуку, по игре, по подаче, что тоже радует. И при этом сильна готическая составляющая, чем то напомнило мне одну из звезд пост панка и готики Сьюкси Сью - чисто по настроению музыки.

В общем - пять баллов.

посмотрела долгожданное русско японское аниме. У многих это аниме вызвало негодование, многие посчитали что это фигня, а мне понравилось. единственное что немного напрягло - некоторая фрагментарность сюжета и слишком много вставок с комментариями разных историков и психиатров. Это как то сбивает с ритма сюжет и без того довольно непроработанный

А так - прилично вполне. Хорошая графика, очень необычно смотреть на сугубо русские пейзажи и русских людей в стилистике аниме. Сюжет по замыслу тоже неплохой но немного недоработанный. я бы сказала ему недостает развернутости, хотя сейчас этим грешат почти все фильмы.

Сделан интересный новый акцент на борьбе немцев и русских на "невидимом фронте" - то есть противостоянии магических сил в годы войны.

То что немцы этим пользовались, действовало это или нет - это очевидно, да и наши думаю, тоже не отставали, хотя в фильме конечно много фантастики свойственной аниме. но эта фантастика не выглядит чудовищно, единственно что смешат некоторые детали - девочка с катаной и монах каратист, но это такой жанр, этого уже никуда не денешь.

Но все это вышло очень по русски, атмосфера поймана, и война показана именно как война - страшная, мрачная. впрочем японцы умеют показывать страсти, именно живые старсти а не феерические, как в американских блокбастерах.

У русского кино и аниме все таки есть общее   - некая приближенность к реальности,живость. Это сильно отличает  наши культуры от западного восприятия, американского кино - там все отглажено и отшлифовано, и этому часто недостает живости.

Именно благодаря этой общности аниме про русских не выглядело эклектикой и неправдоподобностью. А вот голливудский блокбастер про ВОВ был бы нелеп…

Современное российское общество считает себя свободным от каких бы то ни было догм и навязываемой идеологии – религиозной или политической. Мы так любим обливать грязью «мрачные» советские времена, называть их «70 лет насилия, атеизма и навязывания коммунистической идеологии», мы яро обвиняем их в отъеме «законно положенной» каждому человеку частной собственности… Рыночная экономика, свобода слова и печати, свобода совести и вероисповедания, дарованные Конституцией, казалось бы доказывают это. Но так ли свободен современный российский обыватель, да и впрочем, интеллигент (или человек, считающий себя таковым)?
Между прочим, абсолютно те же свободы, что прописаны в современной российской Конституции, были прописаны и в Конституции СССР (1977 год) и свобода слова, печати, собраний и демонстраций, и свобода совести и вероисповедания, и право на неприкосновенность личной жизни и личного имущества.
Факт тот, что на самом деле Конституция не соблюдалась ни тогда, ни сейчас. На нее часто просто плюют, как на филькину грамоту. Вне зависимости от политического строя. Это у нас у русских, менталитет такой. Мы даже не знаем, что у нас права имеются. Потому что мы привыкли быть не личностями, а «дрожащими тварями», с царем –«избранником Бога» и жестким тоталитарным строем, который не гарантирует нам свободу, зато гарантирует стабильность и свободу от необходимости думать.
У русских, да и у многих людей вообще в большинстве своем отсутствует нормальная человеческая потребность – ПОТРЕБНОСТЬ В СВОБОДЕ. Не абстрактной, мифической «свободе от морали», «свободе от бедности», «свободе от работы», а в свободе в ее истинном смысле. Потому что истинная свобода – это прежде всего ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СЕБЯ. Свобода – это необходимость МЫСЛИТЬ, Так ли много людей испытывают потребность в том, чтобы мыслить? На самом деле – считанные единицы. Люди привыкли когда за них решают, за них делают, даже если они считают себя самостоятельными и независимыми.
То есть, свободу то в нашем современном обществе никто не отменял – она есть и она гарантирована каждому из нас. Виноваты в том, что наше общество по факту не совсем свободно, не «злое государство» и не «грабители народа» - олигархи. Виноваты мы с вами. Каждый отдельный человек. Каждая отдельная личность и индивидуум. «Все находится в нас» - пел Виктор Цой. Все начинается с нас – так считаю я. Рыба гниет с головы – скажут мне многие. Вопрос: а что, голова, что ли не зависит от тела? Она что ли от него оторвана? Кто идет в правительство – инопланетяне? Нелюди? Нет, такие же обычные люди, как мы с вами. Такие же обычные люди с обычными страстишками, с обычными потребностями, с обычным нежеланием ничего менять, с обычным неумением управлять даже своей жизнью, не говоря уже о жизни целого народа.
Единственное отличие современной России от СССР – это методы делания человека несвободным. Если в СССР эти функции целиком и полностью брало на себя государство ,то сегодня люди в основном сами себя делают несвободными, а помогает им в этом, и государство, и религия, и массовая культура, и бизнес. Эпоха СССР - это эпоха государственного тоталитаризма. Эпоха России – век информационного тоталитаризма.
Если в СССР человека делали несвободным, ограждая его от излишней информированности и подсовывая ему только одну идеологию, то сейчас сама собой создается иллюзия «информационной лавины» и «разнообразия», изнанкой которой является тот же идеологический монополизм, но с более «мягкими» и даже на первый взгляд приятными методами воздействия на сознание. Более того, лицо сегодняшнего «информационного монополизма» еще страшнее и бессмысленнее, чем лицо советского. Если советская пропаганда хотя бы прикрывалась идеалами нравственности и добра, то сегодня открыто и навязчиво пропагандируется безнравственность, потакание своим прихотям, приоритет материальных потребностей над духовными и в то же время слепая вера «государю нашему и отечеству», слепая вера непонятным авторитетам, лень и пассивность, стремление к «развлекаловке».
К счастью, и тогда, и сейчас есть лазейка, есть способ сбежать. Но для этого нужно проявить личную заинтересованность в этом, выключить телевизор и перестать верить всему тому бреду, что несут в Интернете. Нужно думать своей головой. Нужно информацию фильтровать прежде чем допускать, что она достоверна. Тот же Интернет – это же прорва информации (нужной и ненужной), одно непонятно: почему ей никто не пользуется так, как надо? Почему читают, не включая голову, если вообще что либо читают? Почему у многих современных молодых людей никогда не включены мозги и есть ли они вообще?
Есть люди, которые сами по себе, невзирая ни на воспитание, ни на образование, стремятся к мышлению, творчеству, познанию мира. Нет, не бездумному накоплению информации, а именно стремлению к четкости, ясности и истинности. Но таких людей настолько мало, что они, получается, всего лишь исключение, которое подтверждает правило: стремление к мышлению, познанию, творчеству и духовной свободе надо ВОСПИТЫВАТЬ. Наше же образование, наши родители, наша религия и другие социальные институты воспитывают обратное: слепую веру, послушание, отвращение к знанию, мышлению и творчеству, ограниченность и главное – СТРАХ перед всем, что не похоже на стандартные схему обывательского мировоззрения: жениться (выйти замуж), нарожать детей, найти себе денежную работу и всегда быть сытым, одетым в красивые шмотки и довольным жизнью, любуясь глянцевыми картинками журналов и зрелищными голливудскими блокбастерами. В крайнем случае – еще по воскресеньям захаживать в церковь, чтоб откупиться от божественной канцелярии и еще вдобавок обеспечить себе столь же безбедную и бездумную загробную жизнь.
И никто из этих штампованных, серийных людей с серийными и стандартными ценностями, ни разу не задумался о том, что можно жить по-другому, что в стандартной схеме их мира есть какой то подвох. Подвох простой: они заведомо обрекают себя на жизнь белки в колесе: жить ради того, чтобы есть, а не наоборот. Они не задумываются о том, что материальный достаток – вовсе не конечная цель и не идеал, а всего лишь инструмент для дальнейшего саморазвития. Что, разбогатев, ты еще не стал свободным и счастливым. Многие «богатые» не понимают этого и , когда зарабатывают свое состояние, попросту маются дурью, сходят с ума от скуки или ощущают пустоту, которую неспособны заполнить никакие миллионы. Многие «богатые» становятся богатыми без явных на то мотивов, без каких либо благородных целей: их единственная цель – просто быть богатыми. Отсюда – бездарность их потуг на творчество и зависть бедных людей к тому, что какие то бездарности живут лучше нас, талантливых и умных. Но все они – и богатые без благородных целей, и бедные с благородными целями без богатства – все одинаково несвободны и еще не поняли того, в чем собственно, состоит смысл жизни каждого человека.

Зря я думала о том, что если бы я поступила например, на филолога, то я была бы гораздо счастливее. Как показывают наблюдения других людей, на кого ни учись - что на экономиста, что на филолога - все равно из тебя за пять лет попытаются сделать не настоящего специалиста, а попугая с промытыми мозгами. А бывает и хуже: когда мозги промывают еще и религией. И не просто религией, а наитупейшей из религий: православием.
Как видно из следующей статьи, жалобы православных фанатиков на то что видите ли им мало “православного воспитания” и “православной духовности”, совершенно необоснованны.

Ярослав Варганов
Как избавиться от разума за пять лет

Для чего в школе нужен такой предмет, как литература? Когда я был наивным абитуриентом и готовился подавать документы на филологический факультет Удмуртского государственного университета, мне казалось, что литература должна научить школьников спорить, вырабатывать своё мнение, задумываться о взаимосвязи исторических и культурных процессов, о том, справедливо ли устроено общество, о целях в жизни и о её смысле. Теперь, получив диплом по специальности «Филолог. Преподаватель», я понимаю, насколько тогда заблуждался. Литература, наоборот, должна в зародыше отбить у детей всякое желание мыслить. Она должна выхолащивать их суждения и оценки до безликих фраз «Тургенев учит нас любить родную природу» или «Мастерство Толстого состоит в его знании русской жизни». На уроках по этому предмету не должно быть никакого анализа, кроме выписывания предложений и целых абзацев из тонких книжек типа «Экзамен на 5. Весь Достоевский за 90 минут». Литература должна отбить тягу к любой критике и самостоятельности выводов.

Хотите знать, как этого можно добиться? Как превратить такой неподходящий для этого материал, как русская литература, в средство зомбификации детского сознания и атрофии любой мысли? Очень просто – мысль должна быть атрофирована у самого учителя, и чем раньше это произойдёт, тем лучше. Идеальный вариант – сделать его таким ещё на стадии формирования профессиональных качеств, то есть во время учёбы в университете. Для этого на филфаке Удмуртского госуниверситета разработан целый комплекс высокоэффективных мер. В их основе лежит чудодейственное средство для подавления разума, открытое ещё в Российской империи, – православие. Как известно, лучшие результаты оно даёт при одновременном приёме с ещё двумя лекарствами из разряда опиатов – самодержавием и народностью. Нормальное литературоведение в УдГУ заменено «православным», что даёт потрясающий эффект. Как конкретно это происходит?

Во-первых, в учебном плане появляются разные интересные дисциплины. К примеру, предмет под названием «Генезис божественной литургии». В его рамках даются знания по православной культуре, без которых, по мнению разработчиков курса, невозможно понять русскую классику. Для понимания классики, оказывается, нужно знать не только все детали церковной службы и виды икон, но и многие другие любопытные вещи. Например, то, что любая девушка, ходящая без пояса и с распущенными волосами (то есть примерно половина любой студенческой группы филфака), «творит блуд», что женщина создана именно из ребра, «потому что это единственная кость без мозга», что лучшие попадьи получаются как раз из выпускниц филфака, что все девушки, как «греховные существа», должны денно и нощно молиться за юношей-однокурсников – и так далее. Читатель может подумать, что автор статьи неостроумно шутит. Но я не шучу. Всё это я выслушивал раз в неделю в течение полугода. Особенно нас с однокурсниками ужасало то, что этот сексистский бред исходил из уст женщины. Если подумать о тех страданиях от осознания «греховности» своей женской природы, которые она должна испытывать каждый день, становится странным, как ей удалось сохранить хоть какие-то крупицы рассудка! Зачёт по этому предмету тоже проходил очень забавно – в форме заполнения треб (записки с именами умерших или заболевших родственников, которые прихожане оставляют священнику, чтобы он после упомянул их в ходе службы). После росписи в зачётках юноши получили в подарок псалтыри, а девушки – напоминание, что за юношей надо каждый день молиться.

Конечно, всё расписание заполнить такими предметами не удастся. Но это и не нужно! В действительности, вторая применяемая на ижевском филфаке стратегия является гораздо более простой и действенной. Нужно делать вид, что читаешь нормальный предмет, а вместо него читать всё то же «православное литературоведение». Приведу такой характерный пример. История русской литературы последней трети XIX века – это, как вы понимаете, ключевой в плане получения профессиональных знаний курс для учителя-словесника. Здесь и Толстой, и Достоевский, и Чехов – три основных автора, которых школьники изучают в десятом классе. Казалось бы, самое логичное – рассмотреть особенности их творчества как можно более подробно. Однако пропитанный православным духом профессор предпочёл «альтернативный» подход. Он заявил, что вышеупомянутые классики пишут «о больных людях» и что в их творчестве «нет настоящей русской духовности». Одним словом, преподаватель всегда может подойти к своему курсу творчески, заменив одни темы другими. Поэтому изучали мы главным образом авторов «с русской духовностью» – например, Лескова, Аксаковых или Мельникова-Печерского. Ну ладно, Лесков есть в школьном курсе литературы, пусть и не в том объёме, который пришлось осилить нам. Но Мельниковым-Печерским, слава богу, школьников не мучают. Хотя это была бы самая действенная мера, чтобы раз и навсегда отбить у них вредную привычку читать. Изучая две дилогии Мельникова-Печерского «На горах» и «В лесах» (совокупным объёмом 1700 страниц), мы испытывали нестерпимые муки, знакомые только студенту-филологу. Стиль Мельникова-Печерского был ужасен, через каждый абзац приходилось пробираться, как через дебри амазонской сельвы. Не менее ужасен был сюжет, достойный по абсурдности лучших ситкомов телеканала СТС. Надо сказать, что главные герои – купцы-старообрядцы – были типичными носителями буржуазной идеологии, с такими характерными чертами, как уважение к частной собственности и неприкосновенности бизнес-тайны, поэтому большого нравственного здоровья нам с однокурсниками в этих образах обнаружить не удалось. Бытовая устроенность и желание соответствовать в своём поведении мещанской морали явно заботили их сильнее, чем религиозные поиски.

Я не знаю, как обстоит дело с «православностью» в преподавании литературы в других вузах. Можно предположить, что где-то лучше, где-то на том же уровне, но хуже уже вряд ли может быть. Понятно, что многие моменты возможны только на периферии, а не в столичном университете. Постоянно проводятся разного рода православные литературоведческие конференции, где «православные учёные» «обмениваются опытом». На последнюю такую конференцию в УдГУ (14-16 ноября 2008 г.) приехала не только солидная делегация священников в «парадной форме», требовавших от студентов поклонов и целования рук, но и профессора из практически всех ведущих вузов страны (МГУ, СПбГУ, РГГУ и др.), а также из Института русской литературы. Поэтому филологи ни в одном из университетов и пединститутов нашей родины не должны спать спокойно: в любом из них, в духе модных веяний, может завестись православный литературовед. А как показывает печальный опыт УдГУ, такой преподаватель чересчур быстро начинает вести себя, как кукушонок в чужом гнезде. Если это профессор, да ещё и завкафедрой, он выживает со своей территории открыто несогласных, а остальные с истинно православным смирением начинают блюсти вместе с начальством пост и перекраивать собственный предмет в угоду религии.

Конечно, самое страшное в этой ситуации не то, что студенты слушают про выгоды «карьеры» попадьи или читают Мельникова-Печерского. Самое страшное – то, что происходит при этом с их сознанием. Иностранные преподаватели, работающие на филфаке УдГУ, отмечают, как сложно принимать экзамен у русских студентов. Нет, не из-за языкового барьера. Наши студенты привычно пересказывают лекцию и испуганно замолкают при попытке преподавателя задать любой вопрос, предполагающий самостоятельность мышления. Они просто боятся, что их точка зрения может не совпасть с мнением экзаменатора, и предпочитают отмолчаться или дождаться намёка. Это происходит из-за того, что их с первого курса наказывали за попытку выразить на экзамене хоть какие-то зачатки собственной позиции. Это наказуемо – с чем-то поспорить, привести аргументы в пользу своей точки зрения. И очень быстро большинство будущих учителей литературы обнаружило, что так гораздо удобнее. Не нужно читать тома критики и стремиться к самостоятельному разбору текста. Нужно просто объяснить, что «боговдохновенного» мы можем найти в этом конкретном рассказе, а на остальных компонентах анализа (композиции, хронотопе, системе образов и так далее) останавливаться уже не нужно. Так мы вместо развития студентов получаем их деградацию. Особенно это заметно по тем несчастным, которые пошли писать курсовые к самым главным поборникам православия. Девочки начинают потихоньку увеличивать длину юбок, перестают носить джинсы, а свободное от учёбы время отдают пению в каком-нибудь церковном хоре.

«Почему вы отказываете девушкам в праве выбора?» – может спросить меня какой-нибудь представитель широких взглядов. Лучше носить юбку в пол, чем опасное для здоровья при наших зимах мини, а пение в хоре – хорошая альтернатива гламурным клубам. Но дело в том, что как раз этим девушкам отказано в праве выбора! У них не было собственной внутренней работы, они просто некритично восприняли поступавшую им информацию. Православная пропаганда наиболее сильно действует на самых слабых студентов. В основном это девочки-троечницы из деревень и маленьких городков – скромные, тихие, воспитанные семьёй в православном духе. Главная проблема состоит не в самом православном литературоведении – не помешал же Закон Божий, в конце концов, в царской империи возникнуть поколению атеистов-революционеров. Проблема в том, почему у студентов нет отторжения. Вот ведь парадокс: Интернет даёт колоссальные возможности, информация свободна и доступна – но ей не пользуются.

Более того. Проблема ещё и в том, почему нет отторжения у преподавателей. Я далёк от мысли, что во всём виновата группа «плохих», «некомпетентных» преподавателей и что, если бы они ушли с факультета, уровень науки поднялся бы у нас до небес. Они, конечно, ужасающе некомпетентны, и невозможно отрицать меру их личной ответственности, но дело не в этом. Очевидно, что они вовсе не генераторы идей, а просто трансляторы, то есть такие же жертвы сложившейся системы, как и страдающие от них студенты. Таким образом, у нас складывается целая цепочка: преподаватели – студенты – школьники, суть которой в том, что остатки разума и способность к критическому мышлению предельно редуцированы ещё на первом этапе, но на каждом следующем степень вытеснения нормального знания и способности к анализу возрастает. То есть преподаватели осознают хоть что-то, студенты – почти ничего, а школьники – ничего абсолютно.

Как же так получилось, что преподаватель, вскормленный ещё советской системой образования, у которой было много недостатков, но никак не религиозный обскурантизм, оказался настолько подвержен влиянию? Тут можно приводить разные аргументы. Например, говорить о том, что филологи, в силу своей погружённости в текст, вообще зачастую оторваны от реальности и ими легче манипулировать. Опять же, если в курсе литературы можно лёгким движением руки заменить одного писателя другим, то в курс гидравлики или гистологии вставить измышления о том, что перед проведением замеров или взятием ткани на анализ надо как следует помолиться, вряд ли удастся: мы просто получим профнепригодного инженера или педиатра. С точки зрения государства, инженер и педиатр должны выполнять свою функцию – строить и лечить. А учитель должен выполнять свою – воспитывать лояльных государству граждан. Вырабатывать эту лояльность помогает идеология, и религия тут – хорошее подспорье. Как известно, бытие определяет сознание, поэтому сознание нашей интеллигенции вполне соответствует экономическому базису. В отличие от советского времени, в котором православные литературоведы получили образование и начинали свою карьеру и которое теперь принято у них открыто ненавидеть, сейчас у большинства населения нет ни ощущения полезности своего труда, ни уверенности в будущем. Нет их и у «интеллектуальной элиты». Поэтому, ощущая вакуум, она сама легко поддаётся идеологической обработке.

Представления об «ответственности интеллигенции перед народом», её просветительском долге кажутся в провинции безнадёжно устаревшими. У преподавателя нет никакого осознания ответственности за то, что он говорит студентам, а у вчерашнего студента и сегодняшнего пришедшего в школу молодого специалиста нет никакого осознания ответственности за то, что он говорит ученикам. Слишком мало денег им тут платят, чтобы было время задумываться о каком-то там долге.

Конечно, в любой системе всегда будут исключения. И у меня были вполне самостоятельно мыслившие однокурсники, но – единицы. Были и несогласные с таким положением вещей преподаватели. Однако система работает так, что их медленно выживают православно добродетельные коллеги. На соседнем (этажом выше) историческом факультете УдГУ, где, кстати, на кафедре политологии работает предмет зависти всех филологических дам – настоящий батюшка-настоятель, разрабатывают методику внедрения в неокрепшие умы двух других, помимо православия, важных ингредиентов идеологического коктейля – самодержавия и народности. При выверенной рецептуре эффект, очевидно, может превзойти все ожидания. Главное – смешивать, но не взбалтывать.
Март 2009 г.

Андрей Архангельский: Женщины и журналы
3 ноября 2008, 12:00

Мыслитель Ортега-и-Гассет делил исторические эпохи на мужские и женские; мы до кризиса жили, безусловно, в эпоху женскую: то было время излишества, приобретения и накопления.

«Женская эпоха», судя по всему, сменяется «мужской». Вкратце – главным признаком «женской» эпохи была неуемная страсть к накопительству, желание присвоить, окружить себя как можно большим количеством вещей. Второй яркий признак эпохи – тотальная материализация сознания: человек в такую эпоху независимо от пола был более озабочен вещами приземленными, нежели абстрактными, зато он стремился обустроиться с таким комфортом, словно собирался жить вечно.

«Женские журналы за последние десять лет стали синонимом человеческой тупости, интеллектуальной деградации – даже сами женщины сегодня признают это » Для тех, кому стандарты материального комфорта были не по карману (60–70 процентов населения), существовала целая индустрия «взывания», которая создавала иллюзию причастности к богатству, постоянно звала в этот рай и не давала о нем забыть. Эта раздражающая роль целиком был на совести «глянца» – термин, которым принято называть всю совокупность специализированных изданий о сладкой жизни. Основную, стилеобразующую роль здесь играли так называемые женские издания – журналы, форумы и т. д. Говорят, что этот сегмент наиболее сильно и пострадает от кризиса – почему бы напоследок не проанализировать его, чтобы понять, какова же была его социальная функция?

Автор, естественно, не собирается здесь намекать на врожденную «инаковость» женщин, подобную инопланетной, о чем любят рассуждать малообразованные мужчины в своих компаниях за пивом: вещи это настолько далекие от моих убеждений, что даже и всерьез говорить об этом не стоит. И уж точно понятно, что автор не строит свои размышления на какой-то якобы принципиальной «разнице» между мужским и женским мышлением: это все ересь, придуманная, как мне кажется, производителями дешевой женской косметики, которые хотели бы убедить своих клиенток, что пудра и помада не просто нужны, а неизбежны – потому что ими необходимо маскируется отсутствие ума.

Словом, автор не видит принципиальной разницы между женским и мужским мышлением – он видит разницу только между глупостью и умом, присущими в равной степени как мужчинам, так и женщинам. Итак, начнем.

Женские журналы, провозгласившие себя светочами женской свободы, являлись на самом деле не средством раскрепощения, а средством нового закабаления: под девизом поиска «своего неповторимого я» внешний и внутренний мир женщины тотально этим глянцем регламентировался. Именно глянец требовал от женщины соответствия некоему навязываемому и никогда полностью не осуществимому «идеалу красоты» – что оборачивалось страданиями по обе стороны баррикад (ведь, стремясь к этому идеалу, женщина автоматически начинала и поиск «идеального мужчины», отчего вся дальнейшая их совместная жизнь превращалась в ад).

Индустрия на словах проповедовала свободу личности – «все для тебя! ты такая одна!», – а на самом деле эту личность всячески глушила.

Журналы пытались сделать женщину еще более «женской», если можно так выразиться, – путем вымывания из ее сознания всего общечеловеческого, надполового и замены неким обособленным «женским миром», где главными считались события по имени «свадьба» или «развод».

Россия (впрочем, как и СССР) подарила миру огромное количество женщин выдающихся: от императриц до ученых, от революционерок до шахматисток (грузинки полвека держали лидерство в мировых шахматах). Все эти женщины по-разному понимали свободу, но никогда еще не было так, чтобы свобода женщины понималась как свобода от ума.

Женские журналы невольно основным своим мотивом сделали именно это – освобождение от ума, поскольку сводили бытие к простейшим инстинктам и реакциям. Женские журналы за последние десять лет стали синонимом человеческой тупости, интеллектуальной деградации – даже сами женщины сегодня признают это.

Забавно, кстати, что, несмотря на агрессивное якобы отстаивание «неповторимой тебя», перефразируя рекламу, основные темы женских журналов фактически сводились к… мужчинам. Как ЕГО кормить, поить, одевать, воспитывать? Как выбрать мужчину? Почему он молчит? Почему он лежит на диване? Что я сделала не так?!. В конечно итоге все вертелось вокруг одного вопроса: «как понять мужчину». Не «себя понять», заметим, а – мужчину.

«Как понять мужчину». Подумать только. Такое ощущение, что речь идет о неведомом, диком, загадочном звере. Которого очень трудно приручить, а уж тем более понять.

Хотя на самом деле нет тут никакой особой загадки (я думаю, тему тотального непонимания между мужчинами и женщинами индустрия поддерживала и раздувала сознательно – так ей было легче зарабатывать).

Психологическая разница, кто спорит, была и будет, но суть ее коренится не только и не столько в физиологии, сколько в воспитании (о чем неоднократно писала Наталья Радулова). И разница эта не является катастрофической и непреодолимой, на чем с такой яростью женские журналы настаивали.

Мальчика в России традиционно, с детства воспитывали как завоевателя или творца – того, кто расширяет пределы, границы мира: соответственно, его с детства приучали думать о «мире», то есть быть «шире себя». В то время как девочку приучали к скромности, послушанию, подлаживанию под «мужской мир».

Вместо того чтобы разрушать сложившиеся стереотипы «мужского мира» и превращать его в мир «общий», женские журналы по глупости или сознательно еще более поддержанию этих стереотипов способствовали: они настаивали именно на принципиальном непонимании и обособлении от мужского мира.

Например, такой общеизвестный факт как мужское лежание на диване женские журналы объясняли как некую врожденную «болезнь», как неизбежную «лень» мужчин – не желая понять одной простой вещи: мужчине иногда необходимо хотя бы мысленно вырваться за пределы своего маленького, узкого материального или семейного мирка, что дает ему иллюзию причастности к миру, полноты бытия.

Вместо того чтобы попытаться это понять с точки зрения общечеловеческой – как необходимость уважать свободу Другого независимо от пола, – вместо этого читательницам предлагались разные изощренные способы борьбы с этим (мужские журналы, надо заметить, выглядели в этих вопросах ничуть не умнее). Естественно, это постоянное желание – чтобы мужчина был «объясним», чтобы его действия были «полезными» и понятными, чтобы он «не молчал», – это все приводило не к гармонии, а к конфликтам.

Женские журналы и сайты в течение этих десяти лет говорили о самых интимных сторонах личной жизни, старательно обходя при этом одну тему: что у женщины должен быть какой-то интерес в жизни, помимо семейного; какое-то дело, какая-то страсть помимо любовной. Круг женских проблем по задумке этих журналов сводился к делам сугубо практическим, хозяйственным, меркантильным. Тем самым индустрия настойчиво навязывала женщинам модель невмешательства в «мужскую жизнь»: именно это и породило тотальное равнодушие читательниц журналов к политике, социальной жизни, общественным проблемам, искусству.

В сознании читательницы таких журналов (неважно – москвички или провинциалки) в отличие, например, от советской женщины сегодня почти нет места абстракциям, сверхидеям и сверхзадачам. Российских женщин эти 10 лет тщательно отучали думать «о вечном».

Частые психологические проблемы в отношениях – непонимание, равнодушие, отсутствие общих тем и скука – во многом возникают именно из-за этого: у российской женщины в отличие, скажем, от западной нет, как правило, своего дела, которым она была бы увлечена. А в качестве спасения от скуки или отчуждения ей предлагалось еще больше покупать.

Большинство женщин в эту женскую эпоху добровольно обменяли свою свободу думать и творить на свободу покупать. В то время как свобода – это не только свобода сидеть за рулем собственного авто. И выбор – это не только выбор между одним кремом и другим, между отелем на Кипре или отелем в Египте. Свобода и выбор – это еще и возможность влиять на мир, менять жизнь и общество, продуцировать идеи и порождать смыслы.

Вот так он и получился, этот тип, воспитанный женскими журналами: аполитичная бегунья за покупками, озабоченная только тряпками, готовкой и «своим» мужчиной; неутомимая исследовательница неразрешимых мужских загадок.

Идиот, писал Роберт Музиль, отличается от кретина тем, что может произвести простейшее обобщение – объединить слова «мать» и «отец» в понятие «семья». А кретин способен только соединять все понятия со всеми при помощи союза «и». Примерно таким же кретинизмом страдала и индустрия глянца, которая была неспособна к простейшим обобщениям.

В то время как для «понимания мужчин» или «понимания женщин» в конфликтных ситуациях, о чем так любят писать в женском глянце, нужно-то было сделать одну простую вещь. Просто вырваться за пределы «женского» или «мужского» и перейти к простейшему уровню обобщения, а именно посмотреть на эти конфликты с точки зрения общечеловеческой. То есть, например, рассматривать причину конфликта между мужчиной и женщиной с точки зрения свободы вообще, а не свободы «мужской» или «женской».

Но именно этого мостика – перехода к общечеловеческим обобщениям – индустрия глянца и не могла дать своим читателям. Это противоречило бы ее концепции «отдельного мира».

…Кризис эту искусственную «отдельность», будем надеяться, разрушит и заставит посмотреть вокруг; и этот мир, возможно, покажется читательницам глянца гораздо интереснее и глубже, чем условные миры «женский» или «мужской». Даже не так. Он, реальный мир, по-иному интересен. И – иным.

Решила полазить по инету в поисках музыки, которая мне нравится. Нашла три интересных русских коллектива:
1) In Verce - Спб, англоязычный пост-панк с налетом дрим- попа и пост-хардкора. Существует с 2005 года. “inVerse синтезировали собственный уникальный “саунд”, аналогов которому вы со 100%-ной гарантией не найдете на российской сцене и который проявляется все больше с каждой новой песней.”(http://www.brit-pop.spb.ru/) Лично мне особенно нравится атмосфера, глубина таких песен как Strawberry и Autumn Rain, Sunk. также они качественно перепели Shadowplay Joy Division
2) Para Bellum - Спб, дарк-рок, дарквэйв, готика. Год образования - 1995. Инициаторы готик-движения в Спб. Первый альбом появился в 2000 году.
Сначала я не “почувствовала” эту музыку, потом она мне очень понравилась (особенно “Вечный Лед, Облака, Капли крови). Холод, безысходность и мрачность музыки и текстов пробирают до костей. Да и сама группа “стильная”, судя по фотосессиям:)
3) Volens Nolens - Москва, пост-панк. Атмосферная музыка (люблю такую:)). Жалко что у них всего только три свои песни.

На днях посмотрела новый шедевр отечественного кино по книге А. и Б. Стругацких “Обитаемый остров”. Честно говоря, массовые фильмы я не смотрю, а тем более не обсуждаю их достоинства и недостатки, потому что считаю, что в них нечего обсуждать. Но когда речь зашла об экранизации одной из моих любимых книг, дело приняло совсем другой оборот.
На самом деле, фильм оказался вовсе не таким плохим, как его расписывали в инете, но с другой стороны, если бы я посмотрела его прежде чем прочитать книгу, я думаю, я не взялась бы читать книгу. Хотя в принципе, персонажи сыграны достаточно достоверно, события в общем не перевраны, и даже к исполнителю роли Максима Каммерера у меня, в отличие от многих критиков, претензий особых нет. Рада получилась почти такой, как я и представляла.
Другое дело - то, как поданы эти события, описанные в книге и то, какой в фильме получился Саракш. Это очень портит всю картину, но с другой стороны, бесполезно обвинять режиссера, который хотел сделать коммерческое кино. И история Обитаемого острова получилась такой именно в угоду этим стандартам коммерческого массового кино, ориентированного на зрелищность, эффектность и красивую картинку, но совершенно не нацеленное на то, чтобы будить у людей мозг.
А ведь главная прелесть произведений братьев Стругацких, по моему мнению, главная изюминка - это как раз наличие неких смыслов, которые стоят за динамично развивающимся сюжетом и будоражащими кровь приключениями героев. Да и не только у братьев Стругацких, но и у любого хорошего фантаста. Хорошая фантастика должна отталкиваться от реальности и сводить некоторые негативные или позитивные черты этой реальности до абсурда. База любого шедевра фантастики - наша жизнь. Основной смысл “Обитаемого острова” - это картина нашего реального мира с точки зрения людей, которые живут в свершившейся утопии будущего, где нет войн, голода, ненависти и культа материальных вещей, где каждый занимается саморазвитием и наукой, а не живет ради того, чтобы заработать на хлеб.
Поэтому Саракш у Стругацких - это не что иное, как современная, или советской эпохи жизнь, и негативные черты этой реальной жизни выглядят абсурдными для человека из совершенного мира, и в свою очередь, совершенный человек выглядит в этом обществе дураком, больным или дикарем.
У Бондарчука же мы видим некую сборную солянку: нацистское государство, готические одежды и макияж жителей, тут же что то китайско-японское, бандиты с катанами, средневековый базар и тут же огромные небоскребы, дирижабли и надземное метро (хотя в книге Стругацких небо было почти не занято транспортом, и это удивляло Максима).
Мало того, что всего этого не было в романе, так еще и вся эта реальность выглядит какой то надуманной, каким то салатом из всего, что только красиво смотрится и вызывает у зрителя одновременно отторжение и восхищение необычностью и яркостью картинки. На самом же деле город в который попал Максим, можно было снять в Питере или в Москве, не тратясь на спецэффекты и понты. С другой стороны, создателей фильма можно понять: большинство обывателей считает что раз уж фантастика, то и мир должен быть максимально не похож на нашу реальность, да и кому интересно смотреть на нашу серую скучную жизнь, которой и так кругом навалом.
Имидж этого тоталитарного государства, Неизвестных Отцов и Гвардии, тоже надуман. Когда читаешь книгу, всплывает ассоциация с советским режимом 30-х годов, с советским тоталитаризмом, а тут нам подали какую то нацистскую Германию. Впрочем, это тоже обусловлено законами голливудского жанра: плохие парни должны вызывать предельно негативные чувства. И образ нацистов очень хорошо подходит для нашей публики -лучше нежели наши родные, пусть и ругаемые нещадно после развала СССР. Да и не поймут многие, потому что наше государство как было авторитарным, так и осталось, поэтому ругать строй как то не с руки. Лучше отвлечь внимание зрителя на “чужих” плохих парней, чем на своих.
Еще лишним мне кажутся все эти странные устройства типа компьютеров и мобильных телефонов, да и роскошные хоромы Неизвестных Отцов. Все это выглядит слишком гламурно, да и ненужно этому миру.
События, повторяюсь, не перевраны, и это приятно порадовало. Некоторые сцены очень близки к тому, как я себе это представляла, но все равно,когда я смотрела фильм, мне чего то не хватало, даже когда действие перенеслось в лес и пустыню. К сожалению, фильм снят по законам жанра голливудского блокбастера, и отсюда эта раздражающая манера съемки, когда события преподносятся очень эффектно, красиво и понтово, но в жертву этой эффектности приносится психологизм действия. Яркий и простой пример - сцена захвата “выродков” в доме зубного врача. При прочтении книги внимание обращалось не на сами действия, а на мысли, переживания. Например, Максим видит что перед ним простые люди, видит что они очень умные и образованные, когда читает названия книг в их библиотеке. фильм же не передает чувств, эмоций так сильно и ярко - просто рассказывает события, не вкладывая в это мысль, а без мысли эти события лично для меня становятся неинтересны и скучны.
Но я считаю, что мало кому удалось бы сделать хорошую экранизацию произведений Стругацких. В любом случае, если это будет сделано кем то из современных режиссеров, это точно не будет в рамках ныне существующего коммерческого кино. Для этого нужен режиссер, который не ограничен рамками коммерческого жанра, нестандартно мыслящий и действительно талантливый, потому что с одной стороны, надо показать нашу реальность, а с другой, довести это до абсурда, выявить язвы этой действительности самыми простыми и доступными средствами. И никакие спецэффекты, никакой огромный бюджет, никакой звездный актерский состав без стремления режиссера передать психологию повествования, здесь не поможет.

У “Вынужденных Колебаний” клип появился:) На мою любимую “Обреченность”. Хороший клип, в стиле “Курей”. И эта дорога железная тоже в тему. Сразу вспоминается как на учебу на электричке едешь - такое же мрачное настроение, как в песне…
Хочу чтоб эта группа прославилась, жаль только, что своих песен у них мало.

Вчера вечером посмотрела документальный фильм итальянского режиссера Джульетто Кьеза “9.11. Расследование с нуля”, посвященного трагедии 11 сентября, в рамках “Закрытого показа” А. Гордона, и обсуждение этого фильма. Эту картину запретили к показу в США и странах Европы, что только больше располагает меня доверять авторам этого фильма. Я очень благодарна авторам фильма за то, что они не боятся говорить правду, что они провели такое расследование. Может, кто-то считает, что официальная версия теракта в США правильна, но после этого фильма даже они зададутся вопросом: а все ли так логично в этой официальной версии? Читать полностью »